dedstolet

Вот дело, для меня, ей-богу, непривычное. На днях вышла моя книжка (см. фото — та, что участвует в финале Большой книги, «Протяжение точки»). По этому поводу мне предстоят два разговора с читателями, в режиме он-лайн. Читателям нужно заранее присылать свои вопросы, желательно по теме, а не просто — ой, а вы сами рисуете картинки в свои книжки? Сам, а как же, я же художник. Не всегда, правда, рисую, в основном собираю коллажи. И вот проблема: книга едва вышла, читателей у нее наверняка немного. Правда, висит текст на сайте Большой книги. Вот, кстати, адрес:

http://bigbook.ru/publications/baldin.php

Но картинки на этом сайте появились только сейчас. Так вышло.

Поэтому я обращаюсь в эфир. Если у народа есть что спросить по поводу этой странной и сложной книги или про картинки к ней — с ними проще — спрашивайте.

Вот отдельно адрес картинок, их повесили на своем сайте мои друзья:

http://nash-albom.ru/html/longpointpicts.html

Разговоров будет два. Один на сайте «Комсомольской правды», в четверг, в 12-00. Адрес, где можно оставить вопрос:

http://kp.ru/daily/press/detail/3499/
И второй разговор в РИА-Новости, где мы будем отвечать на пару с Борисом Евсеевым, еще одним финалистом big-book. Это дело будет в пятницу, в 12-00 тож. Адрес:

http://rian.ru/online/188621802.html
Вот такие пироги. Книжка + картинки. Смотрите, читайте, если интересно — спрашивайте. Хотелось бы серьезных вопросов для серьезного разговора. Теперь это большая редкость.

ded100let

P.S.  Эссей про Курск будет продолжен, там есть занятные повороты.  

Горбун пытается забежать вперед, приблизиться к храму, ему преграждает дорогу десятник.
 

Указание слишком определенное: пересекаются траектории — крестного хода, который идет на нас все  более фронтально, и горбуна, забегающему вперед процессии. Так обнаруживается острие, направленное наискосок общему ходу, режущее полотно на неравные части. Оно колет нам глаза во всяком смысле слова.

Можно вспомнить законченное полотно 1878 года — на нем шествие идет параллельно картине, распадаясь на брейгелевы эпизоды, выставку нелепых карикатур. Главное — оно движется мимо нас, никого не задевая.



Но приходит 1880 год и происходит нечто очень важное в сознании Репина: он начинает воспринимать себя как некое «народное око», зрящее, саднящее, порывающееся вылезти вон из головы, покинуть черный череп, выйти на свет и увидеть, представить всю жизнь разом. Взглянуть не мимо, но прямо на зрителя — важнейший поворот.
Что произошло между написанием двух вариантов картины?

1880 год — занятный год.

Начинается игра — на поле, контуры которого не вполне очерчены.

Понятно, что творится в календаре: три четверти года, на носу Кумоха, наступают богородичные дни, которые в этом году акцентированы в связи с приездом в Москву главной иконы русского зарубежья, Курской Коренной, Одигитрии (Путеводительницы).

Надо же было так случится, что об эти дни я попал в Курск. Большая поездка больших писателей; побывали и в Коренной пустыни.

Туда везут икону, на несколько дней, теперь она в Москве.

Странный город Курск. Нет, не странный — новый. В войну он почти целиком был разрушен.

В календаре все понятно, на карте, в пространстве, не очень.  

Такое впечатление, что у Андреа Палладио, великого архитектора, главного устроителя в голове европейского человека регулярного, понимаешь, пространства, у этого идеального всечертителя и просветителя черепной коробки между зубами (верхними передними) была порядочная щербина.

 

20 июля сего года, то есть в понедельник, в 19-00 клуб «Подорожник» в помещении музея предпринимателей, меценатов и благотворителей устраивает встречу с писателем, художником и исследователем dedstoletoм, то есть со мной.

Тема dedstoletoва сообщения:    
ЛЕВ ТОЛСТОЙ и феномен пространства
 …Есть понятие архитектуры сознания. Образно говоря, в наших головах, в нашей памяти развернуто пространство, об «архитектурных» свойствах которого мы мало задумываемся. Просто принимаем его как должное, нечто само собой разумеющееся. Между тем это сооружение сознания было кем-то возведено, оформлено и украшено.Лев Толстой был одним из самых успешных и влиятельных архитекторов русского сознания. Он раздвинул помещение памяти русского читателя, как никто другой.При этом его «зодческие» приемы настолько же оригинальны, насколько мало изучены и проч.

 «Подорожники» собираются в Ясную Поляну, одно из самых своеобразных мест на русской литературной карте и по этому поводу хотят устроить концептуальный разбор площадки.

 О музее — http://www.museum.ru/M358

 Адрес: Донская ул. 9, стр. 1
Я там пока не был, посмотрел по карте — это от «Октябрьской» кольцевой перейти Ленинский проспект и по Донской улице, здесь же и стартующей, сделать два шага в сторону Донского монастыря.

Сегодня празднуется летний Андрей; в календаре их трое, один из них Рублев. День художника, именины. Но сначала о самом дне. Он для Москвы довольно важен; из этой точки лета — еще высокой, еще полдневной — она начинает понемногу съезжать в осень. Зенит пройден, дни Ивана (7 июля) и Петра (12-го) позади. Солнце начинает уменьшаться в размере, и Москве в ее круглую голову входит первая мысль о зиме, то бишь о смерти. Она вздрагивает и начинает бояться. Вроде бы бояться нечего: на дворе полное лето. Особенно в этом году, когда макушка лета была довольно хмурой, Иван был закрыт облаками, солнце всерьез вышло на Петра — и календарь чуть-чуть подвинулся. Мы все еще на самой вершине года, день светел, бояться рано. И все равно, если не сегодня, то в ближайшие дни Москва в ожидании осени вздрогнет и обеспокоится. Такова метафизическая суть этих дней, их скрытое содержание. Небеса полны света, но нечто незаметное уже нарисовалось на подкладке пейзажа. Дно облаков прохладно. Все поводы для московского тайного сомнения.

*Дело был в метро, это был сквозняк, лиющий по вагону. Странное дело — девять из десяти человек (и я в их числе) с ходу назвали бы ее красавицей. Ну, по крайней мере, особой вполне привлекательной, разве что агрессивно привлекательной. Почему нет? Это нынче в моде. Значит, дело в подземном ветре, в его оборотной стороне (Павич), на которой внешность самая безобидная может отразиться как в кривом зеркале и дева ангельской наружности возьмет и предстанет чертовой куклой. Нужно поменьше ездить в метро. Я попробовал нарисовать ее, по памяти, разумеется, ничего не вышло.

А ну потоп? С окрестных склонов

Москва сойдет как грязный снег

Нагромождением понтонов,

Крыш-поплавков. Ненужных книг,

Кипя, всплывут из волглой уймы

Седые стаи — словно мойвы

Сельдей и килек косяки.

Ищезнет ток Москва-реки

И будет море. Только волны

Збегут от Пушки и Тверской

До южной пристани морской.

Настанут дни просты и вольны,

Прохлада, тишь, и нет машин

(Все утопить). Лишь ветра шум*.

Простые, праздные фигуры

Сквозь сон, сквозь слезы вижу я

На солнце пляшущие куры

Там, в луже, томная свинья

Какой-то фильм, сторонний, дикий*

Слежу: язык его двуликий,

Понятнонепонятный. Писк,

Нелепица — и мерный плеск,

И глубина чужого слова.

I stood in Venice. Бридж оф тирз.

А вместе? Память, что сортир:

Ссыпает гранулы былого

Веками в вечность. Странный сон.

Пространство: день встает как слон


 

Финал кубка УЕФА. Шахтер—Вердер,  2:1, победили бразильские шахтеры. Enough, о спорте достаточно.

Весной 1945 года (по-моему, это случилось уже после победы, стало быть, в конце мая) на репетиции оперы Сергея Прокофьева «Война и мир» в Малом оперном театре в Ленинграде произошел странный эпизод. В сцене вальса, когда артистам было положено медленно кружиться, а зрителям, замирая, внимать волшебной музыке — в самом деле, волшебной, истинно неземной — Наташа и князь Андрей внезапно остановились и запели. Это была полная неожиданность, в первую очередь для самого Прокофьева. Он вскочил и схватился за голову. Гримаса недоумения исказила его черты, обычно спокойные, ровные, скажем так — «никакие». Вообще говоря, голова Прокофьева напоминает ноту, чистую и гладкую, каковых, кстати, большинство в его необыкновенной музыке. И вдруг эта нота разевает рот и беззвучно замирает. Все замерло в то мгновение в зале ленинградского Малого оперного театра. Пара на сцене, внутренне оцепенев, продолжала петь. Артисты и дирижер ждали бури, на какие Сергей Прокофьев, при всей гладкости своего облика, был очень даже способен. Но он постоял некоторое время, точно городничий у Гоголя в «немой сцене», затем грузно опустился в кресло и так молча просидел до конца репетиции. Затем также, не говоря никому ни слова, уехал домой. Вокальная партия осталась и вошла в очередную редакцию оперы, — всего их было четыре или пять, а может, и больше. Опера «Война и мир» не раз менялась в своей форме и очертаниях, и даже внутреннем содержании, как, собственно, и весь толстовский роман. Но это была занятная сцена, с пением посреди вальса.

Мало того, что наши дошли до финала — и это есть хорошо, очень хорошо. Веселее то, что в финал вышли канадцы. Стало быть, за золото будет рубиться прошлогодняя пара, наши и канадцы. В прошлом году наши умыли канадцев — у них на родине, в год 100-летия НХЛ! Это был национальный позор, который канадцы, надо думать, не забыли. Скорее всего, они сегодня постараются отомстить русским, ох, постараются. Может выйти сущий триллер. Посмотрим. Вряд ли повторится прошлогоднее чудо — а тогда вышло чудо, один из хитов прошлого сезона. Главное, чтобы наши не киксанули. Чтобы стражались как надо. Конечно, в этот раз у нас нет Овечкина с его добрым и приветливым лицом, но глядишь, найдется кто-нибудь еще, такой же добрый. В общем, в футболе не получилось повторить прошлогодний финал «Манчестер» — «Челси» (не люблю футбол), с хоккеем повезло больше. 

*
Наши победили! 2:1. Это славно. Притом по делу; они были явно сильнее. По крайней мере, все время казалось, что они способны прибавить, а канадцы нет. В прошлом году победа была как в покере — в последний момент наши выложили старший козырь. И те рухнули. Сюжет был что надо. В этот раз наши медленно задушили канадцев. Те только дергались. А наши как будто искали момента, чтобы сыграть покрасивше и тем добить "кленовых". Да, сегодня они сильнее всех. Здорово! Респект.

«Челси» вылетел из лиги чемпионов. Никакие метафизические расклады не помогли. Не помог колдун Хиддинк — стало быть, никакой он не колдун. Я, как наивный болельщик, верующий в зеленых человечков, которые бегают, невидимые, на фоне газона и помогают (или мешают) то одной команде, то другой, разочарован. Небеса откровенно зевали, глядя на происходящее на лондонском стадионе Stamford Bridge (кажется, так). Нет, сначала они помогли синим: каким-то немыслимым хлопком человек с черным лицом вогнал мяч в левый верхний угол ворот испанцев. Но затем все как будто остановилось.

Манчестер выиграл: красный зверь пробился в финал. Правда, его игроки были в синей форме, но сие ошибка небольшая. Во вчерашнем полуфинале они сожрали лондонский «Арсенал» с потрохами. Не только потому, что они сильнее — они и в самом деле сейчас сильнее всех, — но еще и потому, что ветер удачи дул им в спину. Шестерни судьбы вертелись в ту сторону, куда было нужно Манчестеру. Лондонцам было нечего ловить: футбольный Зевес хотел видеть МЮ в финале — как в прошлом году. Зачем? В этом весь вопрос. Теперь все зависит от сегодняшней игры. Сегодня задача у Зевеса — если он в самом деле хочет повторения прошлогодней баталии — в десять раз сложнее, чем вчера. Сегодня играют «Барселона» и «Челси». И это совсем другой расклад. «Барселона», в принципе, сильнее «Челси». Если ей попрет, она побьет кого угодно, тому же всесильному Манчестеру напихает за милую душу, хоть пять голов, хоть шесть. Вон, на днях, мадридскому «Реалу» на его поле (!) она отгрузила шесть штук. Но тогда ей истинно поперло, Зевес был за нее. Что будет сегодня? Это главный, метафизический вопрос. И если вчера все было более или менее известно заранее, то сегодня состоится неизвестно что. По результату сегодняшней игры станет ясно, каково настроение на небесах.

Нельзя трогать спортивную тему. Она прилипчива, как банный лист. Большой спорт недалек и спесив. С другой стороны, только в большом спорте может проявить себя скрытое соревнование наций. Не воевать же, в самом деле, лучше так — перекидываться мячиком. Но за полетами этого мячика, за беготней футболистов порой может прочитаться другая схватка — образов и идей, чертей и демонов, населяющих темное европейское сознание. И подсознание. И над-сознание.