Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

затундренные

k_tundra

Иногда какое-то странное слово берет тебя за ухо и поворачивает голову неведомо куда. В тундру.
Вдруг услышал слово «затундренный».

Есть такая народность: затундренные крестьяне. Живут за Полярным кругом на полуострове Таймыр. Отошли от русского тела в Арктику. По данным переписи 2002 года такими записались 8 человек.
Это же целая книга.
Сегодня день защитника Отечества. Знают ли защитники Отечества, что в их Отечестве проживают затундренные крестьяне числом 8 человек?
Да мы все тут затундренные.
Хорошее, глубокое слово.

*

в довершение всего

бибихин 2

Купил книгу Бибихина «Дневники Льва Толстого» и принялся читать, переворачивая как лопатой его тяжелые, сырые, но — точные, направленные слова. И несколько простых, давно известных истин отворилось тотчас и омрачило душу еще более.

1. Он, конечно, исихаст, Бибихин, как и учитель его Алексей Лосев, и соратник Хоружий. Или, рассуждая грубо, он противупростраственник, искатель сверх-реальных сфер. Все это тысячу раз диагностировано, да и просто понятно, если вспомнить, какова была во всем XX веке (есть и сейчас) грубая русская реальность. Она вынуждает философа прятаться. В этом смысле современный московский исихазм понятен и прозрачен. И глубок, истинно бездонен. Но сейчас речь идет о личном выборе. Антиметрик Бибихин выбирает для исследования такого же, ищущего безмерного, уходящего от пространства Толстого.

2. Да, был такой Толстой — второй, пост-арзамасский. Толстой, ужаснувшийся реальной русской бездны, — некрещеной, внутриполостной, мордовской. Такого Толстого можно трактовать как исихаста; этим и занят Бибихин, и ох, как много правоты в его исследовании. И все же это половина правды о Левушке. Вторая, бессолнечная половина.

3. Этот половинчатый подход в простом итоге мельчит Толстого, дробит его на бессчетные озарения-мгновения, отменяя самую способность ЛН принимать и творить целое. Это очень распространенный подход, порой тонкий и проникновенный, как у Бибихина, порой публицистично-эссеистичный, как у Берлина, большей же частью подлый и низменный, когда у очередного уменьшителя Льва нет ничего, кроме желания во что бы то ни стало унизить его, терминировать, демонизировать, выключить из истории, школьной программы и актуального помещения сознания. Политический, корыстный, сволочной подход.

4. Отчасти он сказывается (надеюсь, невольно) в нынешнем наезде наследников на белое тело Левушки. Их откровенно менеджерская затея запихнуть дедушку в интернет имеет скрытое задание: раздробить сообщение Толстого, протереть как на терке — помгновенно, в режиме timeline — и тем «обнулить», обезмасштабить и обесцелить, лишить целого и цели. То-то они запели в унисон с толстофобами из Вышки, где только и ждут повода, чтобы вытереть о Леву ноги.

5. Или наследники намерены просто-напросто его подороже продать?

*

про лапуту



Поймал себя на странной ошибке.
Взялась она из детства, из первых чтений Свифта — о Гулливере и окрестностях.
Видимо, было так: я прочитал заголовок о путешествии на остров Лапуту, и у меня записалось, что этот остров так и называется — Лапуту.
Не Лапута, а Лапуту.
Ну, типа — Фату-Хуку, Хапуту, Туамоту и проч. Как в Полинезии.
Всегда заканчивается на «у» и не склоняется.


После этого я двадцать или сто двадцать раз выяснял, что остров — Лапута. Вон, даже на карте написано.
И потом забывал об этом. Возвращался к своей детско-полинезийской версии.


На днях опять: выступал в клубе, где многоумно рассуждал о литературоцентризме как конфессии, о том, что наши литераторы живут яко на бумажном острове и несколько раз сказал Лапуту.
Мне присылают стенограмму для правки, а там Лапута. Редактор поправил.


Вот врезалось в память. Вот старый дурень. Ничего не могу с собой поделать. Не нравится эта дурацкая, склоняемая Лапута.
Лапута, Лапуте, Лапутой. Все равно что лопатой. Глупо звучит. Аляповато. Нет тайны, нет уважения к иному пространству. Не географично.

Лучше как в Полинезии: Лапуту и все тут.

*